Зачем опускают на зоне. «Петухи» - обычные люди. Откуп от наказания

02.01.2017

Поза сидение на корточках (Уткасана) не требует особого умения или специальной подготовки. Только недостаточная подвижность коленных суставов может вызвать трудности при ее выполнении.

Техника выполнения

Существует 3 варианта выполнения этой позы.

1 вариант

Встаньте прямо. Ноги слегка расставлены. Поднимаясь на носки, глубоко вдохните, затем начинайте опускать туловище, медленно выдыхая, таким образом, что в конце концов вы садитесь на свои пятки. Медленно поднимитесь в исходное положение, держа спину прямо.

2 вариант

Сделайте то же самое, но не отрывая пятки от пола. Затем сядьте на корточки, при этом ягодицы должны почти касаться пола, корпус слегка наклонен вперед, живот прижат к бедрам.

3 вариант

Третий вариант гораздо труднее: нужно сесть на корточки, держа ноги вместе и не отрывая пятки от пола.

Количество повторений

Повторите любой их трех вариантов 3-4 раза или сделайте все три по одному разу. Затем лягте и выполните несколько раз упражнение на .

Если ваши колени утратили гибкость, и вы не можете опустить корпус в положение «сидение на корточках», начните тренировки, держась за ручку двери (откройте дверь и держитесь за ручки с двух сторон ее). Можно держаться за любую другую опору, которая выдержит ваш вес и не свалится на вас. Постепенно приседайте все ниже и ниже, делая легкие пружинящие движения. Через несколько дней вы уже сможете приседать гораздо лучше.

Польза

Эта поза придает гибкость малоподвижным и больным коленям, облегчает люмбаго, а также лечит прострел. Практикующий эту позу легко взбирается вверх по лестницам. Она также является хорошим упражнением для лыжников и альпинистов.

Однако все это не является главным основанием для изучения данной позы. Нужно научиться правильно ее выполнять для лучшего очищения организма. Сама природа подсказала нам такую позу как оптимальное положение тела при выводе продуктов распада и шлаков, когда позвоночник слегка наклонен вперед, а бедра прижаты к животу.

"Опущенные", "дырявые", "пробитые", "отсаженные", "петухи" и так далее. Им дают женские имена. У заключенных с "низким социальным статусом", как о них говорят в официальных документах, много названий. Так же много путей попасть в "обиженные". И нет ни одной возможности подняться из этой масти (касты заключенных) обратно.

"Петухами" не рождаются, ими становятся

Наверное, около 80% разговоров, шуток, подколок, угроз и оскорблений в зоне связано с темой "опущенных". Если честно, зеки любят подобные разговоры. Они помогают почувствовать заключенным, что у них не все так плохо, поскольку есть те, кому гораздо-гораздо хуже. И над кем даже самый последний "конь" (слуга у зеков) имеет власть. Вообще, самое страшное, что может произойти с заключенным, — это переход в разряд "петухов", а случиться это может относительно легко.

От неправильно сказанного слова или оскорбления, на которое не ответил, до определенных поступков, — любая неосторожность может негативно повлиять на социальный статус.

У меня был знакомый, который, не подумав, сказал при людях, что занимался со своей девушкой петтингом. По сути, ничего непонятного в этом слове нет, но в зоне есть золотое правило: изъясняться простыми словами, чтобы мог понять последний дурак, поскольку любой недопонятый термин может быть использован против говорящего. А если этот термин как-то связан с сексом и на говорящего "точат зуб", то подобное высказывание может быть прямой дорогой в "гарем" (к "петухам", другим словом).

У знакомого примерно так и получилось: он ляпнул, не подумав, потом поругался с людьми, которым это ляпнул, и те, припомнив петтинг, попробовали доказать, что знакомому прямая дорога к "опущенным". И это при том, что парень сразу объяснил, что ничего страшного в этом слове нет и что это просто термин. Ему повезло: тогда за него вступились серьезные люди, поскольку самостоятельно он бы эту проблему не решил, поскольку только-только приехал в лагерь. После этой истории знакомого предупредили, что в зоне ни в коем случае нельзя рассказывать о своей личной жизни.

В тюремном мире очень много запретов для интимной жизни. Фактически единственный верный способ не попасть в "косяк" — заниматься исключительно классическим сексом, нигде и ничего больше не трогая. Оральным сексом лучше не заниматься вовсе, поскольку в нем допускается лишь возможность снять себе проститутку или же найти девушку, с которой никогда не будешь целоваться. Естественно, что при таком подходе незнакомые термины из сексологии автоматически заносят в разряд "стремных" (в данном случае позорных, "петушиных").

Это не значит, что всякими "нехорошими" вещами никто на свободе не занимался, — об этом просто молчат.

В "гарем" можно заехать и за то, что не ответил на некоторые оскорбления. К примеру, если послали на три буквы и человек промолчал, значит, туда ему и дорога.

Но зек может стать "петухом" и за, казалось бы, обычные, бытовые поступки. С "отсаженными" нельзя контактировать. Все, до чего дотрагивается "опущенный", сразу же "фаршмачится" (то есть переходит в разряд вещей для "петухов"). Это правило не касается только "запретов" (запрещенных в зоне вещей), которые иногда и прячут у "отсаженных". Рассказывали, как некоторые из них проносили мобильные телефоны из жилой зоны в рабочую прямо в трусах. И зеков это абсолютно не смущало. Еще "опущенных" можно бить (палками или ногами) и использовать по второму назначению.

Мне рассказывали, что в некоторых зонах специально для "петухов", чтобы они не брались за ручки, в дверях были вбиты гвозди. У них свои столы, нары, унитазы, краны, все свое, что "мужикам" трогать нельзя. Поэтому, если зек возьмет у "опущенного" еду, сигареты, выпьет с ним чаю или сядет поесть за его стол, то сам попадет в низшую зоновскую касту. Конечно, если это не сделано "по незнанке" (когда человек не знает, что перед ним "петух", или что вещь "зафаршмачена").

Это вам не Калифорния

Две основные обязанности "обиженных": сексуально удовлетворять заключенных и делать всю грязную работу в зоне. Бить их могут в воспитательных целях и так, для души. Мне рассказывали случаи, когда "опущенных" будили ногой в лицо, чтобы те шли убирать туалет.

Администрация неоднозначно смотрит на "петушиный" вопрос. Долго работающие в МЛС милиционеры проникаются "понятиями" до мозга костей и, соответственно, относятся к "опущенным" немного не как к другим зекам. С другой же стороны, по долгу службы, охранники обязаны предотвращать любое проявление физического или психологического насилия среди заключенных, поэтому они всячески пытаются уследить, чтобы "петухов" сильно не били и не унижали. И в последнее время им это особенно удалось: бить "отсаженных" практически полностью перестали.

В зоне, где я сидел, еще в начале моего срока "обиженный" был обязан прижиматься к стене, когда по коридору проходил "мужик".

Если нет места, куда положить "опущенного", то он может спать прямо под нарами. На этапах, в транзитных камерах, все "петухи" отсаживаются либо к двери, либо к туалету. В общем, чтобы выжить в зоне, будучи "петухом", нужно иметь определенный тип личности, поскольку не каждый сможет вытерпеть постоянные унижения, побои, домогательства и полное уничтожение человеческого достоинства, которым подвергаются "обиженные".

Правда, и "опущенные" отличаются не меньшей жестокостью. Старожилы мне рассказывали, что якобы в одной из колоний решили провести эксперимент, и "петухов" со всей зоны поселили в одном отряде, чтобы никто их не трогал, и они могли спокойно себе жить. Так вот, не успели милиционеры это сделать, как "обиженные" создали в отряде точно такую же иерархию, что и во всей зоне: там появились свои "блатные", "мужики" и "опущенные". Но, в отличие от остальной зоны, в этом отряде иерархия поддерживалась, якобы, благодаря нечеловеческой жестокости (в принципе, оно и понятно). Эксперимент пришлось прекратить.

Не знаю, как в других лагерях, но в нашей зоне "петухов" всегда можно было внешне отличить. Не только по одежде, у них был какой-то особый отпечаток на лице. Было видно, что эти люди попали в "гарем" не зря.

Однако несмотря на все побои и унижения, у "опущенных" есть некоторые права и социальные гарантии.

Во-первых, все "петухи" делятся на рабочих и не рабочих. Рабочие оказывают сексуальные услуги, не рабочие, соответственно, нет. И никто не имеет права заставить "опущенного" заниматься "этим" против воли — это беспредел. Чаще всего интимные услуги предоставляются по обоюдному желанию.

Во-вторых, за секс нужно обязательно платить. Если заключенный не платит "пробитому" за секс, значит, он делает это по любви. А у кого может быть любовь с "петухом"? Правильно, у такого же. Вообще, в плане оплаты за уборки или за другие услуги "опущенных" не "кидали": платили в полном размере и всегда вовремя, поскольку они и так обижены жизнью, куда уж больше издеваться! Поэтому очень часто у заключенных с низким социальным статусом в материальном плане дела обстояли гораздо лучше, чем у зеков с более высоким статусом.

Вообще, в отношении к "петухам" проявляется суть заключенного. ЗК делятся на два лагеря, тех, кто пользуется услугами "дырявых" с удовольствием, не видя в этом никаких проблем, и тех, кто избегает подобных вещей, считая их активной формой гомосексуализма. Первых в зоне не так-то уж и много, тем более в последнее время, когда милиция активно взялась за искоренение интимных услуг. Не знаю, как в других лагерях, а в нашей колонии администрация добилась огромных успехов в этом деле. У нас зеки, перед тем, как обратиться к "петуху" с предложением заняться сексом, трижды думали: нужно ли им это.

Не плохо

Но вот что интересно. Несмотря на плохое положение "обиженных" в зоне, некоторые заключенные сознательно и абсолютно добровольно шли в "гарем". На моей памяти несколько человек специально что-то брали у "обиженных" или садились есть за их стол. Кое-кто делал это из протеста против чего-нибудь, у кого-то просто не выдерживали нервы. Но находились зеки, которые за время отсидки начинали понимать, что им нравится секс с мужчинами, причем во всех его проявлениях.

Мне всегда казалось, что столь жестокое отношение к "петухам" возникло как средство защиты против возможного распространения содомии. Психологи давно доказали, что в закрытых однополых коллективах возникает так называемый ложный гомосексуализм, Фрейд это явление называл приобретенной перверсией. Находясь долгое время среди мужиков, волей-неволей начинаешь присматриваться к некоторым из них, как к возможным объектам желания. Нет, конечно, все остаются гетеросексуальными, но женщины вдалеке и со временем становятся несколько абстрактным понятием, поэтому у многих внимание переключается на "своих". Кто-то скрывает это даже от себя, но есть те, кого подобное положение вещей совершенно не смущает. Бывали случаи, когда перед длительным свиданием с женой зек шел к "петуху", чтобы "скинуть напряжение и не ударить на свиданке лицом в грязь".

Помню, мне рассказывали о том, как между одним "мужиком" и "петухом" возникла настоящая любовь. Они даже планировали жить вместе после освобождения, и "опущенный" собирался ради любимого сменить пол. Скорее всего, после того, как они вышли на волю, эти планы забылись, поскольку подобные мысли выветриваются, как только зек видит вокруг себя настоящих женщин. Зона постепенно забывается, но осадок остается, у некоторых на всю жизнь.

— На самом деле, не так много, скажем, серьезных косяков, за что тебя могут «опустить». В первую очередь, наверное, по отношению опять же друг к другу. То есть кто-то кого-то сдал, ты непосредственно человека подставил, и он за это получил срок. Общение с «обиженным», то есть ты в ту же категорию попадаешь.
— Общение – это чисто общение?
— Нет, это не то что бы общение. Это не словесно. Это то, что ты с ними сел, скажем, поел с ними, чай попил, лёг на их место, такие ситуации, которые как бы сближают друг с другом.
— А если притронулся?
— Если притронулся, за такое, наверное, не «опустят». Замечания могут сделать, но «опускать» не будут.
— А руку пожал если?
— Ну, это, пожалуй, сугубо индивидуально наверно, от лагеря зависит, от людей. То есть если захотят, найдут сто поводов. Но, как правило, рукопожатие — это не повод, чтобы человека загнать в «гарем». Хотя могут, конечно, из-за этого. На самом деле, еще есть, так называемые, «пресс-хаты». Есть какие-то ситуации, когда ты попадаешь, когда ты человек, который, допустим, в чём-то не сознается или какой-то своенравный, для администрации неугодный, т. е. попадаешь в такую камеру непосредственно, где тебя чисто физически могут изнасиловать, какие-то действия с тобой сделать, просто тебя на парашу закинуть. Т.е. не по справедливости, это беспредельная хата. Те люди, конечно, там такие, на которых уже пробы, скажем, негде ставить и которым уже деваться особо некуда. Вот они идут на поводу администрации, они, конечно, уже там совершают какие-то действия.
Существуют карточные долги. Т. е. игра как бы считается — святое. Карточный долг – святое. Бывают такие ситуации, что люди не могут вовремя отдать. Бывают очень азартные люди, которые играют, не соображают. Думают, что они этот вопрос как-то потом урегулируют. Но, как правило, нифига у них ничего не получается. И у них начинается, соответственно, проблема. Постепенно, постепенно этот человек тоже может уехать в «гарем» к «обиженным».
За крысятничество, само собой, могут загнать обязательно в «гарем». Не всех, конечно. Объясняют причины. Кто как преподнесет, кто как объяснит, всё зависит от этого. Бывают слабохарактерные люди, они выбирают такой путь и сами туда заезжают. Им там проще жить.

— Отчего им там проще жить?

— Ну как бы просто уже не надо ничего соблюдать. Ниже же ты уже никуда не опустишься. То есть ты просто махнул на себя рукой и уехал туда, живёшь уже, существуешь.
— Когда решают, в «гарем» отправить или нет, это какой-то суд собирается или что вообще происходит?
— Ну да решение выносят всё равно люди те, которые имеют слово в лагере. Не всегда это, допустим, «смотрящий». То есть это бывают непосредственно мужики просто, которые собрались, которых накрывают все поступки этого человека и вот они выносят такое решение. Но опять же, конкретно должен быть тот человек, который отвечает в лагере за порядок, за, скажем, понимание осужденных. «Смотрящий», либо «вор», либо «положенец» какой-то — эти люди должны окончательное решение вынести. И опять же, это непосредственно на их совести должно всё остаться. Правильно они вынесут, либо неправильно.
— Если, например, они вынесли свой вердикт, а человек и не согласен?
— В любом случае человек не согласен. Но тут уже, скажем, против законов не попрешь. То есть тут, как есть, так есть. В любом случае, можно как-то себя оправдать. Но, как правило, назад дороги нет. Выбор всегда есть. Во-первых, ты как бы можешь сразу прекратить это. То есть ты понимаешь, что это произойдет и что-то должен сделать. Кто-то вены вскрывает. Кто-то ломится с «хаты». Какой-то выбор у тебя есть. Редкий случай бывает, когда это все внезапно произошло, какие-то там обстоятельства. Не смог ты нечего сделать. Бери нож, режь тех, кто это совершил.
— Если ты зарежешь обидчиков, это как-то тебя оправдает?
— С «гарема» ты уже не выйдешь, но, по крайней мере, к тебе уже не буду приставать.

— «Обиженные» тоже пользу приносят?

— Они тоже пользу приносят. Во-первых, самое главное, что вся уборка на них. Вся уборка, вся грязная работа, ассенизационные работы, то есть вся грязь, короче, на них. Без них никуда.
На сегодняшний день нет уже понимания татуировки, партаков, так скажем, как это было раньше. Раньше это каждая статья, этот был определенный какой-то знак: купала, отсиженные срока, воровские звёзды. Было понимание. Почему портаки были сделаны? Чтобы не задавать лишних вопросов. Человека не принято было спрашивать. А по наколке ты мог прочитать весь его жизненный путь. Поэтому строго отмечалось, каждая наколка должна была по рангу быть. Т. е. по соответствию, если есть звёзды, ты должен соответствовать звездам. Есть какие-то определенные наколки, которые заставляли стирать стеклом и лезвием, и полотенцами. Стирали не соответствующие наколки. На сегодняшний день это уже нет.

— Какой-нибудь гуманоид, который весь в татуировках, зайдёт и ничего ему за это не будет?

— Нет, сейчас уже не знаю, как «Мара сальватруча», наверно, там половина таких зэков. То есть эти наколки все вообще половина ничего не значат. Такой тюремной конкретной тематики уже нет. Сейчас, порой, можно встретить человека, который первый раз заехал и у него наколок больше, чем у любого полосатого, и не поймёшь, что наколото.
— Ну, а если захотят, как ты говоришь, докопаться, могут же и за татуировки?
— Ну, если захотят, могут докопаться до чего угодно: как ты ходишь, почему туда смотришь, не там сел, туда плюнул, чем занимался по воле, почему вот так ешь, а не так. Наколка как бы один из предлогов будет.
Сейчас многие подвержены, скажем, носить сережки, клипсы всякие, не знаю, «пирсинги». Все это в тюрьме вообще не приветствуется. Это как бы первый повод найти причину, чтобы до тебя докопаться, и это всё надо объяснить почему: либо ты пират, либо ты гей. Это тяжело всё будет понять. Понятно, одно дело воля, ты там всё это носишь, ходишь, ты свободный человек, выражаешься так. А в тюрьме эти вещи вообще не понимают. И это будет не понятно, и ты это не сможешь объяснить.
Есть такие люди, без которых тоже никак. Это, так называемые, «хозобслуга». Есть «шныри», так называемые, которые смотрят за уборкой, посудой, наведением порядка. Без них никуда.
— Это стрёмно?
— Человек сам выбирает этот путь. Каждый для себя как-то это делает. Ну как бы в общем принятом смысле, да. Это не достойно порядочного арестанта, но есть люди со слабым характером, есть кто-то просто — им так проще жить.
Если ты понимаешь, что все против тебя, всё что-то не так складывается, надо всегда действовать. Скажем так, действие оправдывает. Победителей не судят.



Просмотров